•
|
|
• |
|
• |
|
~ В. В. Суслов об Унежме ~ |
.
Академик архитектуры В.В. Суслов об Унежме
..
.
| От автора Академик архитектуры Владимир Васильевич Суслов (1857-1921) побывал в Унежме в 1886 году, во время путешествия по Швеции, Норвегии и северным губерниям России, совершенного по поручению Императорской Академии Художеств. Целью поездки было изучение русского деревянного зодчества, которому в те времена придавалось мало значения в архитектурных и ученых кругах, и сравнение его с зарубежным. Предстояло разрешить давно назревающий вопрос: является ли русское народное зодчество уникальным и самобытным, или это просто копирование с известных западных источников? Ответ Суслова был однозначным - да, является, и представляет собой огромную ценность. Всю свою дальнейшую жизнь и творчество Суслов посвятил изучению и пропаганде русской каменной и деревянной архитектуры. Результатом путешествия 1886 года были два замечательных издания - книга "Путевые заметки о севере России и Норвегии" академика архитектуры В.В.Суслова (С-Петербург, типография А.Ф.Маркса, 1888) и альбом "Памятники древнего русского зодчества", Издание Императорской Академии художеств. Вып. I. Составил академик В.В.Суслов. СПб., 1895 г. Альбом представляет собой папку большого формата, где каждый чертеж отпечатан на отдельном листе ватмана в тисненой рамочке. Как архитектор, не могу не выразить своего восхищения изящной тонкой графикой и великолепными отмывками, представленными в этом издании. О жизни и творчестве В.В.Суслова можно прочитать в книге А.В. Сусловой и Т.А. Славиной "Владимир Суслов". Л., Стройиздат, 1978.
|
. |
|
.
Из альбома: "Памятники древнего русского зодчества", Издание Императорской Академии художеств. Вып. I. Составил академик В.В.Суслов. СПб., 1895 г. Лист 18. Село Унежма (Унжемское, Унежемское, Унижиха) находится в 84 верстах от г.Онеги, на мысу Белого моря[1]. В древности местность нынешнего села Унежмы включалась в Заонежскую половину Обонежской пятины Новгорода Великого[2]. Первое
упоминание об Унежме имеем в одном акте
1555 г.[3]
Затем по писцовой книге 1582-1583 г. Унежма
значится деревней «на Ужнем наволоке,
Климентовское да Панфиловское поиденье,
и в ней церковь Никола Чудотворец, ...». О
колокольне, между тем, ничего не
упоминается. В настоящее время в с.Унежме
находится небольшая деревянная церковь
и рассматриваемая колокольня. Первая
в общих чертах похожа на церковь св.
Параскевы в с. Шуе (листы 1-14 п 1-15),
колокольня же носит на себе общий тип
подобных построек. Время ее основания
остается неизвестным, но судя по
ветхости бревен и ея устройству можно
думать, что она выстроена в XVII
столетии. Конструкция и
художественная обработка той и другой[4]
колокольни видна на чертежах. ___________________________________________ [1]
П. Семенова «Географическо-Статистический
словарь Российской империи», т.V,
1885 г. и «Волости и важнейшие селения
Европейской России». Издание
Центрального Статистического
комитета, в. VI,
1885 г. [2]
К.А.Неволина «О пятинах и
погостах Новгородских в XVI
в.» в Зап. Имп. Русск. Геогр.
Общества, кн. VIII,
с. 61 и приложение, с. 167.
[3]
Дополнение к Актам Истор., I,
№ 58 [4]
Имеется в виду второй чертеж,
расположенный на том же 18-м листе
альбома. Это колокольня в Нижне-Уфтюгском
погосте Вологодской губернии
Сольвычегодского уезда. ___________________________________________ . . Подлинные размеры чертежа В.Суслова с обмерами колокольни - 47,3 на 30,2 см. (Бумага, тушь, акварель). Чертеж выставлялся на выставке в Академии художеств (Санкт-Петербург) в 1971 году. . |
. Краткую биографию В.В. Суслова можно найти на сайте "Кенозерье": http://kenozerje.17-71.com/suslov.htm . а также на сайте "Русский биографический словарь":
|
|
.
С-Петербург, типография А.Ф.Маркса, Ср. Подъяческая, д.1. 1888 г. Из
села Кушерецкого до станции[5]
Унежма пришлось в последний раз
добираться на телегах по отмелям моря.
Дорога шла довольно сносная. В Унежме
оказалась вполне сохранившеюся
небольшая деревянная церковь и очень
хорошенькая колоколенка. Оба памятника
принадлежат к XVII столетию.[6]
Церковь состоит из главного невысокого
сруба, покрытого крышей наподобии той,
какую мы видели в Кушерецкой церкви,
но только с одной средней главкой. С
западной стороны находится трапезная, к
которой примыкает маленькое крылечко.
Алтарь представляет собою особый сруб.
Колокольня имеет в основании квадратный
сруб, на высоте 18 бревен этот сруб
переходит в восьмиугольный. При
переходе на углах поставлены «кокошнички».
Верхние венцы сруба расширяются и
образуют с фасада большую выкружку в
виде карниза[7]. К внутренним углам
восьмиугольного сруба прикреплены
круглые бревенчатые стойки. Они
поднимаются выше сруба и наверху
скреплены бревенчатою обвязкой, также в
виде выкружки, на которой покоится
шатровая крыша с главкою. На высоте
первого карниза устроен пол, а на высоте
второго – подвешены колокола. Между
столбиками, выходящими из-за сруба,
сделаны перильцы и арочки. Отливы
карнизов покрыты тесом, концы которого
отделаны в виде городков, главка и шейка
обшиты гонтом в «чешую». С южной стороны
к колокольне примыкает маленькое
крылечко, ведущее на внутреннюю
лестницу «колокольницы». Исполнив
обмеры и фотографии с этих любопытных
памятников древне-русского зодчества мы,
наконец, были обречены продолжать
дальнейшее путешествие морем на
карбасах, т.к. сухопутная дорога со ст.Унежмы
в летнее время совершенно прекращается. Карбасы представляют собой простую лодку длиною около 9 аршин. К носовой части ея прикрепляется якорь на железной цепи и затем идут две или три поперечные скамейки для гребцов. Далее отведено место для пассажиров, длиною до трех аршин, перекрытое на высоте 1,5 арш. парусиной в виде свода, и, наконец, в кормовой части лодки находится место для рулевого. Когда карбас отправляется в путь, гребцы берут с собой паруса, запасные весла, компас, боченок пресной воды, самовар и съестные припасы. Экипаж состоит из 4-х или 6-и гребцов, исключительно женщин, и рулевого, всегда мужчины. Карбасы и служащий на них народ так же, как на сухопутных трактах, разделяются на почтовые и земские, причем труд каждой пары женщин оплачивается как за одну лошадь. Таким образом, на пристани села Унежмы, расположившись с моим попутчиком в новом, хотя и более спокойном, но опасном экипаже, мы пустились в море уже при закате солнца. Сильный попутный ветер крепко схватил паруса карбаса и невольный страх овладел мной. Мы неслись в нескольких верстах от берегов и, разрезая бушующие волны, с каким-то самоотвержением шли вперед. Дружное пение гребцов, их полное спокойствие к окружающим волнам моря постепенно ободряли меня и я скоро забыл о всех опасностях. Сквозь небольшой дождь и туман мы быстро прошли более 30-и верст и, приближаясь к станции, готовы были вступить в устье реки Нюхчи, но начавшийся отлив и опасные пороги этой реки заставили нас идти к деревне пешком более 5-и верст. Целой процессиею мы с багажом пробирались узкою тропою, лежащею в тундрах, и в продолжение только нескольких часов, изнемогая от усталости, едва достигли селения. Не найдя, однако, здесь ничего интересного для своих целей, мы выждали нового прилива – «полной воды», быстро затем пронеслись в карбасе порогами реки и снова вступили в море. Тихая, ясная погода, несмолкаемые песни гребцов-«женок», отдых на попутных островах, все дышало на меня новизною и производило небывалое впечатление. ___________________________________________ . [5]
Имеется в виду не нынешняя
железнодорожная станция, а станция
почтового тракта, проходившего вдоль
берега Белого моря. [6]
В тексте ошибка: церковь,
которую видел Суслов, была построена в
1813 году с существенными переделками
1826 года. [7] Во времена Суслова еще не существовало современной терминологии для описания деревянного зодчества, ее еще предстояло создать. Здесь и дальше забавно видеть, как многословно приходилось описывать деревянную постройку, вместо использования потятных теперь любому архитектору слов: «кубоватое завершение», «восьмерик на четверике», «повал» и др.
|
|
|
. Заключение . В заключении книги "Путевые заметки о севере России и Норвегии" В.Суслов писал: "... Жалко только, что памятники деревянной архитектуры мало исследованы и целыми сотнями портятся и пропадают бесследно. Между тем изучение их важно потому, что в них находится масса мотивов и мы могли бы, глубже вдумавшись в естественный ход развития народного творчества, понять его духовный язык, чтобы затем идти к совершенствованию народного искусства прямою, самостоятельною дорогою." Похоже, ничего не изменилось в отношении к деревянному зодчеству с тех далеких времен, и драгоценные памятники все также "целыми сотнями портятся и пропадают бесследно". ___________________________________________ Но не хочется заканчивать рассказ о В. Суслове и его исследованиях Русского Севера на этой грустной ноте. Поэтому привожу здесь еще один отрывок из его книги "Путевые заметки о севере России и Норвегии" - прекрасное поэтичное повествование о северном солнце, записанное со слов попутчиков в окрестностях Колы, куда каждый год уходили на промысел унежемы. "... Выйдя из Кольской губы, я разговорился о разных курьезах среди интеллигенции г. Колы, о всевозможных невзгодах, особенностях этого края и о самой жизни местного народа, протекающей среди невеселой природы, покрытой то трех-месячным днем, то одной длинною ночью. "Зима у нас долгая - говорят мурманские поселенцы, - да лютая, и живем мы, этак, всю зимушку студеную, в потьмах, вплоть до Евдокей до самых (1-го марта). Прогневили мы видимо Царя небесного, изобидели Его, Батюшку, своим житьем непотребным, - не светит Он украин наших, палестин холодных, и кабы на то время не месяц, да не сполохи (северное сияние), да не снег наш белый-пребелый - стоял бы мрак неописуемый и ходили бы в слепоте несказанной. Когда у нас утренняя заря, когда вечерняя и когда полдень, мы в эту пору не ведаем. С Евдокией гостенек наш дорогой выглянет крайком этак, там, по малом времени, запаздывать начнет все больше, да больше, а потом, ясный наш батюшка, и совсем не станет хорониться, а стоит так, почитай, недель 12-ть, с залишком, над головушками нашими горемычными и над Колою родной нашею. Стоит, этак, на-полдень, такое ясное, да красное, как есть летнее, а станет опускаться на-полночь и гляди на него без опаски - не слепит очей, не зовет слезы, стать оно ровно бы уголь разгорается и все больше да больше делается, кажись бы их вот десять в одном-то, а свет разливает оно на ту пору таковой умильный да красовитый, точно бы фольговый. Смотришь, этак, на все творение Божие вокруг себя, и на землю матушку, и не деревья, и на поляны, и не налюбуешься. Все-то тебе видно, да ясно таково, и те токмо что близко, а и даль-то так показуется во всей красоте и приглядности своей. И таково-то у тебя на душе хорошо станет, что и сказать не можно, возрадуешься сердцем несказанно и дух твой словно бы вот взлететь хочет, да крыльев не мает. Да, велик Господь милосердный, и нет конца дел в руцех его!... Редко оно тоже любуешься-то этим зрелищем - работа у нас по ту пору горячая, все на промыслах маемся...".
|
|
